July 3rd, 2011

Интервью А. А. Кокошина

Академик Российской Академии Наук , депутат Государственной Думы, декан Факультета мировой политики МГУ, ранее Секретарь Совета Безопасности, первый заместитель Министра обороны, Андрей Афанасьевич Кокошин дал интервью Эху Москвы. Интервью брал Михаил Барщевский. Интервью вышло очень интересным - рекомендую прочитать полностью. Ниже привожу наиболее интерестные, на мой взгляд, выдержки.

Про Секретаря Совбеза.
М.БАРЩЕВСКИЙ: Андрей Афанасьевич, а как вам кажется, не имея в виду никакие конкретные персоналии, никакие конкретные имена, а как вам кажется, для нашей страны секретарь Совета безопасности – это должен быть дипломат, историк, силовик, экономист? Я на что намекаю? Где сегодня большая опасность?

А.КОКОШИН: Я думаю, что вопрос выбора секретаря Совета безопасности – это такое, довольно индивидуальное решение высшего государственного руководства. Я просто достаточно хорошо знаю, как работают механизмы селекции применительно, например, к посту помощника или советника президента по национальной безопасности в США, который является в какой-то степени аналогом секретаря Совета безопасности в РФ.


Про НАТО, "реальный суверенитет", конфронтацию.
М.БАРЩЕВСКИЙ: А вы сегодня можете представить себе военный конфликт между Францией и Англией или Францией и Германией?

А.КОКОШИН: Нет, ну, понимаете, какое дело? Я же не говорю о том, что мы должны мыслить категориями конфронтации, конфликта между Россией и европейскими государствами. Надо просто понимать, что НАТО – такая, очень своеобразная организация, которая, действительно, ограничивает существенно реальный суверенитет входящих в нее членов. Там единственное есть государство, обладающее всеми атрибутами реального суверенитета, - это и единственная сверхдержава на сегодняшний день, это США. Определенными компонентами реального суверенитета обладает Франция. Вот, если мы возьмем Великобританию, то в военном отношении она гораздо больше зависит от США в той же ядерной сфере, чем Франция и так далее, и тому подобное. Поэтому вопрос вступления России в НАТО – это вопрос утраты определенной части нашего реального суверенитета.


Про угрозу со стороны Китая.
М.БАРЩЕВСКИЙ: Продолжу свои вопросы. Скажите мне, пожалуйста, на сегодняшний день большая опасность для России исходит от НАТО или от Китая?

А.КОКОШИН: Ну, вы знаете, я бы так не стал противопоставлять. И вообще современная, как бы, система оценки угроз – она в значительной степени сводится не к формулированию угроз, а тому, кстати, учат в том числе наши западные партнеры, оппоненты – она сводится к оценке вызовов, прежде всего. И не столько речь...

А.КОКОШИН: У нас есть проблема, как бы, недостаточно высоких темпов, так скажем, роста нашей экономики на Дальнем Востоке и в Сибири перед лицом быстрорастущей экономики Китая.


Россия - это Запад или Восток?
М.БАРЩЕВСКИЙ: Расширим вопрос. Россия – европейская страна или азиатская страна?

А.КОКОШИН: Я думаю, что в социокультурном отношении Россия, прежде всего, конечно, европейская страна. Вот в этом-то и сложность нашего положения. В географическом отношении мы – и европейская, и азиатская страна. Я помню, как очень интересно определял вообще место в мировой географии Чаадаев. Помните? Он говорил: «Мы не относимся ни к Западу, ни к Востоку и ни к Югу, мы просто северная страна», так? В значительной степени это так и есть, тем более, что после распада Советского Союза у нас нет значительной части тех территорий, которые юг нашей страны.

Про инновации.
А.КОКОШИН: Ну, есть очень широкая трактовка понятия «инновации». Инновации при этом могут быть везде, там, в финансовом секторе, они могут быть в туризме, они могут быть в гостиничном бизнесе и так далее. Я этих инноваций не касаюсь, тем более, что инновации, например, в финансовом секторе, как теперь уже выявлено достаточно достоверно, они были одной из причин того глубочайшего финансово-экономического кризиса, в котором мы оказались недавно.

А.КОКОШИН: Я могу сказать конкретно, чем я стараюсь заниматься. Есть ряд направлений, которые крайне важны для нашей экономики, для того, чтобы мы, действительно, обладали должным уровнем технологической независимости, о чем сейчас говорит Владимир Владимирович Путин. И направления, в которых у нас есть серьезные заделы как фундаментального, так и прикладного порядка. Ну, вот, одно из таких направлений – это высокопроизводительные вычисления, суперкомпьютинг. Нам удалось восстановить в последние годы существенно свои позиции в этой области, появились именно разработки отечественных технологий, а не заимствования, там, скажем, крупнейших западных фирм. И мы здесь выглядим сейчас достаточно прилично, ну, если не в первой тройке, то в первой четверке государств, безусловно. С учетом того, что китайцы очень здорово рванули в развитии собственных суперкомпьютерных технологий. Это, безусловно, инновационное направление.

А.КОКОШИН: Дальше. Лазерные технологии. Ну, я напомню, что из 3-х нобелевских лауреатов, получивших в свое время эту премию, 2 были наши, Басов и Прохоров, и по лазерным технологиям у нас есть очень серьезные тоже достижения.


Про стратегические ядерные силы.
А.КОКОШИН: Я думаю, что по стратегическим ядерным силам мы выглядим очень прилично. Удалось за это время сделать такие межконтинентальные баллистические ракеты, целые комплексы ракетные как Тополь-М, и, на самом деле, это не модернизация Тополя, а просто мы залегендировали в свое время его так (это совершенно новая ракета). Ракета Ярс, которая является развитием того проекта, по которому шел Тополь-М.

А.КОКОШИН: Вы знаете, я думаю, что по степени новизны, по способностям преодолевать противоракетную оборону, поскольку перед нами такая задача стоит, а у американцев, в общем, такая задача пока не стоит, и по ряду других параметров, я думаю, наши комплексы, которые я упомянул, превосходят американские. Я считаю, что очень надежная отработанная, как говорится, до звона система морского базирования – это ракетный комплекс Синева под наши подводные ракетоносцы БДМ. Ну и сейчас, слава богу, наконец, пошла «Булава» под лодки проекта «Борей», которые еще пришлось мне закладывать в тех жутких условиях. Но мы тогда не просто дотягивали старые проекты, но мы и заложили, все-таки, новые. Вот эта проблема ручного управления, постоянного стягивания ресурсов на приоритетных направлениях – она тогда существовала исключительно остро. И я считаю, что удалось...

Второе интервью вдогонку - Главком ВМФ РФ В. Высоцкий.

Этому интервью почти год, но оно не потеряло от этого своей значимости и актуальности. Интервью Главкома ВМФ, адмирала Владимира Сергеевича Высоцкого. Любые дискуссии о будущем российского флота следует вести, предварительно ознакомившись с этим концептуальным интервью.

Про то, что строить флот - дело не одного десятка лет.
С. БУНТМАН - Что собой должен представлять современный российский флот? Соотношение надводных, подводных кораблей, авиации. Что это такое?

В. ВЫСОЦКИЙ - Вопрос понятен, но я бы на него несколько иначе ответил. Давайте буквально коротко порассуждаем, буквально очень коротко, потому что я понимаю, насколько серьёзно видение тех, кто сегодня, скажем так, имеют отношение к строительству флота, местами интересно тем, кому не безразличен, как вы совершенно справедливо сказали, флот в будущем. Примерно 10-12 лет сегодня проходит до получения какого-то определённого образца. Мы понимаем, что на этот образец надо выйти по каким-то оперативно-тактическим требованиям, может быть, даже оперативно-стратегическим, безусловно. Вот, значит, для развития или построения серий – это ещё примерно 5-7 лет, до 10 лет. Может быть, больше, срок службы образца – от 20 до 25. Иными словами, если мы сегодня принимаем решение о строительстве какого-то полномасштабного флота, то мы должны понимать, что этот флот мы получим в году эдак 50-м. Ну, как минимум, начиная с основного состава 35-го года. Правильно, да? Ну, учитывая, скажем так, нулевое… Другое дело, что мы не с нуля его, разумеется, начинаем двигать. И безусловно не все предыдущие разработки следует отправить в утиль и начинать всё с нуля. Значит, каким образом мы подходим к пониманию того, что должно произойти? Собственно говоря, оценивается или должна оцениваться, это так и происходит, в первую очередь, конечно, военно-политическая, военно-экономическая ситуация. Иными словами, понять опасности мирного времени, должна оцениваться способность перерасти в угрозу. Это понятие, ну, скажем так, угрожаемого периода в войне, военная угроза. И смотрим – а что произойдёт, какие противники у России стратегические возникнут, на какие направления в 35-50 году. А дальше строим по элементам сдерживания. Вот, мы, не вдаваясь, скажем, в глубину вопроса, можем сегодня сказать, что для флота, к примеру, их 5 на сегодня элементов сдерживания. Верхний, самый верхний – это участие в стратегических действиях ядерных сил, стратегических операций как элемент сдерживания, а, скажем так, сегодня показательный элементарно простой – это демонстрация военно-морского присутствия. В тех районах…

Про Мистраль.
В. ВЫСОЦКИЙ - Скажем, не вдавался в детали этого вопроса, но по существу могу сказать следующее: сама по себе, значит, возможность покупки подобной единицы определяется главным – об этом неоднократно и Премьер-Министр говорил, и Дмитрий Анатольевич Медведев, Президент Российской Федерации, о том, что здесь важно получить возможность переноса определённых, причем ключевых, базовых технологий, в том числе не только в судостроении и кораблестроении, мы понимаем, и в ряде других вопросов. Значит, и совместить попробовать с теми элементами, скажем, передовых технологий, которые у нас уже есть, и получить, действительно, квинтэссенцию вопроса и подход. Безусловно, это ведущее условие этой сделки. Если этого не произойдёт, то и нет смысла затевать, поскольку только на одних покупках, конечно, большой перспективы не построишь, о чём мы говорим. Вот, безусловно, есть ряд технологий зарубежных, которые на сегодня однозначно опережают наши возможности. И отдельные руководители, причём, достаточно, скажем так, хорошо разбирающиеся в проблематике флота, иногда лукавят, когда заявляют, что у нас на сегодня есть полная возможность построения аналогичных кораблей, а дальше возвращаемся к тому началу разговора, с чего мы с вами, собственно говоря, и начали говорить, о том, что нам не, собственно, корабль нужен, а его возможности для реализации тех задач, о которых мы говорили.

А. ЕРМОЛИН - А его начинка.

В. ВЫСОЦКИЙ - Его начинка, его возможности.

С. БУНТМАН - Его смысл этого корабля.

В. ВЫСОЦКИЙ - Значит, смысл – это абсолютно многофункциональность. Вот, в чём допускается промах? Когда начинают его называть совершенно, скажем так, так, как он не называется на самом деле.

А. ЕРМОЛИН - Вертолётоносцем.

В. ВЫСОЦКИЙ - Называют и вертолётоносцем, десантным вертолётным кораблём-доком, десантным кораблём, значит, кораблём управления, ещё как-то. Вот, это только часть функций, которые я перечислил, которые он выполняет. Собственно говоря, нам нужна серёдка, база для создания многофункционального объединения. А почему именно этот подход является определяющим? Да потому что мы сегодня понимаем: сокращение мобилизационных возможностей, создание соединений и частей постоянной готовности, которое, ну, скажем так, следует перебрасывать очень быстро и эффективно, и более того, их ещё и обеспечить, в том числе и с точки зрения применения. Конечно, эти возможности произрастают колоссально получением таких функциональных объединений. Теперь ещё один момент: на самом деле правильно у французов этот кораблик называется так: корабль проецирования силы и управления. Вот так надо к этому подходить. А если только лишь мы к этому вопросу подходим соответствующим образом, понимаем, о чём мы говорим, понятийный аппарат у нас один, всё становится на свои места.

С. БУНТМАН - Есть перспективы?

В. ВЫСОЦКИЙ - Это и сделки в наших отношениях, безусловно, говорит само по себе о том, что главным руководителем этой работы от России назначен один из ведущих вице-премьеров, Игорь Иванович Сечин, он же является председателем совета директоров объединено-строительной корпорации, это говорит само за себя.

А. ЕРМОЛИН - А может «Мистраль» выполнять функционал командного пункта межвидовой группировки?

В. ВЫСОЦКИЙ - Безусловно, как выносного командного пункта – да. Я вам могу сказать так, что, находясь, допустим в Индийском океане, у него вся обстановка будет по Атлантике, по Арктике, по кому угодно просто. Возможности колоссальные.

О Черноморском флоте.
С. БУНТМАН - Владимир Сергеевич, о черноморском флоте: достигнуто соглашение наконец-то, есть перспектива Черноморскому флоту в Севастополе и базы, и модернизации необходимой Черноморского флота. В каком направлении она будет? По увеличению, какие классы кораблей там должны быть?

В. ВЫСОЦКИЙ - Ведётся очень серьёзная работа с украинской стороной, и хорошее взаимопонимание в этом направлении. Значит, мы, вообще-то, Черноморский флот видим как флот, который обеспечивает стратегическую стабильность на Юге. Причём, это не флот Чёрного моря, безусловно.

С. БУНТМАН - Вот это главное подчеркнуть.

В. ВЫСОЦКИЙ - Да, это надо подчеркнуть главное, сегодня возможности по досягаемости оружия, и даже в ближайшей самой перспективе, причём существующие возможности, а не взяты, так, с потолка откуда-то из светлого будущего, позволяют нам рассчитывать на воздействие по определённым объектам пусть не так, как мы хотели, допустим, но примерно уже такие возможности есть. Ещё раз повторюсь. В части, касающейся Восточного Средиземноморья, сразу говорю – Персидского залива, вот, и потом, сегодня группировки Черноморского флота и Каспийской флотилии – они должны работать под единым руководством. У нас сейчас получается возможность воздействовать с Каспием по акватории Чёрного моря, а, может быть, даже и дальше. И наоборот, это уже само о себе говорит о том, что там должны быть созданы оперативные сокомандование и понимание вот этих людей.


Про Конвенцию Монтрё.
В. ВЫСОЦКИЙ - Спасибо, очень хороший вопрос, на мой взгляд. Потому что он точно и ясно даёт возможность отфиксировать нашу позицию, как говорят дипломаты. В чём наше полное единение с Турцией? И в части, касающейся Военно-морских сил, как я подчёркиваю, элементов Вооружённых Сил обоих государств, и в первую очередь тех элементов, которые постоянно находятся в передовой зоне. Есть абсолютно точное понимание. Оно заключается в следующем: проблемы Черноморья должны решить только государства Черноморья. База юридическая здесь – конвенция Монтрё. И Россия, и Турция с точки зрения, скажем, субъекты международного права занимают абсолютно определённое положение. Изменения положения конвенции Монтрё недопустимо. Я думаю, что это единственно правильная позиция, она совершенно точно и ясно поддерживается всеми без исключения и в России, и в Турции, представителями соответствующих кругов. Именно здесь мы находим все точки соприкосновения, полное понимание. Значит, мы не на словах, а на деле, на практике осуществляем соответствующие подходы, причём в очень сложные для нас события августа 8-го года мы получали очень чёткое понимание турецкой стороны и действий, в первую очередь, Военно-морских сил Турции по этому направлению так, вот, как мы сегодня сейчас об этом говорим.

С. БУНТМАН - Скажите основные положения конвенции Монтрё, которые нельзя нарушать. Одно-два, главные принципы.

В. ВЫСОЦКИЙ - Принцип таков, что есть определенные сроки нахождения военно-морских группировок нечерноморских государств, они ограничены и водоизмещением, и количеством, и сроком. И даже местами и целями.

Про промышленность и инновации.
А. ЕРМОЛИН - Наша промышленность в целом, не только военная, с большим трудом воспринимает инновации, потому что их база, что там греха таить, бесконечна отстала.

В. ВЫСОЦКИЙ - Я бы не так ответил на этот вопрос, понимаете, вот, нам надо как-то активнее привлекать людей, способных к реорганизации. Что собой представляет промышленность России сегодня, да, не только военной? Это в основном лидеры, да, возглавляющие достаточно долго, на протяжении нескольких десятилетий, причём очень заслуженно, местами даже адекватно понимающие задачу, я оговорюсь, именно местами, потому что нам всем 50 с чем-то, 60-70 лет сложнее перестраиваться ,чем, скажем, человеку, которому 30 и даже 40. Правильно, да? И здесь куда важнее, скажем так, создать ту общность молодых людей, которые способны в кратчайшие сроки такую задачу решить. Я просто свое мнение излагаю. С точки зрения оценки нам предельно всем понятно, мы все хорошо представляем себе, что может представлять собой, к примеру, при старых подходах. Там конечно делается очень серьёзные попытки сделать определенные сдвиги, и принято достаточно много серьёзных решений на сегодняшний день. Сделаны, скажем, полезные шаги в этом направлении, но, вот, всё упирается, скажем так, в подготовку молодёжи, кадров и в умение расставить людей.




Закрылся МВМС-2011

Сегодня, 3 июля, в Санкт-Петербурге завершил свою работу Пятый Международный военно-морской салон (МВМС-2011).

В мероприятии принимали участие 409 предприятий из 30 стран, из них 71 - иностранные компании. МВМС сравнялся во многом со французским ЕВРОНАВАЛЬ.

Подводить итоги прошедшему мероприятию пока рано, с предварительными результатами можно ознакомиться, например, здесь. А здесь есть немного красивых фотографий. Самые интересные новости, заказы и контракты могут произойти/ быть заключены/обнародованы позже. Следующий МВМС произойдёт через два года - в июне-июле 2013 года. Надо будет обязательно его посетить.

"Разработанный и производящийся предприятиями ОСК проект 20382 - стал мировым бестселлером. По количеству запросов в классе корвет он абсолютный лидер в мире,- сообщил Роман Троценко. - Мы рады, что 5-6 лет назад, когда закладывались тактико-технические характеристики, мы угадали тенденции развития военно-морского рынка".

"Грандиозный, буквально взрывной интерес был проявлен потенциальными заказчиками к представленному ОСК на салоне проекту "Амур" - дизель-электрической подводной лодки нового поколения с возможностью установки шахтных установок для вертикального запуска крылатых ракет", - добавил он.

По оценке президента ОСК, совокупный финансовый объем договоренностей и сделок, достигнутых или согласованных в рамках салона предприятиями корпорации, составляет 1,3 миллиарда долларов. "По итогам МСВМС-2011 мы можем с уверенностью сказать,- подчеркнул Троценко, - что Санкт-Петербургский Международный Военно-Морской салон отныне в значительной степени формирует облик военного кораблестроения в мире, здесь проявляются все самые новые тенденции, демонстрируются важнейшие находки, заключаются важнейшие сделки, возникают деловые и технологические альянсы, определяется "погода" на рынке военно-морской техники на многие годы вперед".