Прохор Тебин (prokhor_tebin) wrote,
Прохор Тебин
prokhor_tebin

Categories:

Деникин о казачестве

Мне сложно говорить о казачестве современном (после распада Советского Союза), ибо о его природе, деятельности и содержании я знаю прискорбно мало. Поэтому будем говорить преимущественно об историческом явлении. Но в целом я весьма положительно отношусь к идее казачества как одного из наиболее ярких и добродетельных образов русского человека - одновременно воина и крестьянина-собственника, пионера, первопроходца, колонизатора, чтущего свои привилегии и права, и одновременно лояльного центральной общероссийской власти. Я убеждён, что казачество не является и не может быть этносом, как сейчас зачастую считают. Это сословие. Не более и не менее. Насколько сегодня возрождённое казачество может служить благу России и её народа, трудно сказать. Но я полагаю, что как инструмент самоуправления, правопорядка и стабильности в отдельных регионах страны, оно вполне имеет право на существование.

Интересно посомтреть, что пишет в своих мемурах о казачестве А.И.Деникин. В его строках видны отголоски тех фундаментальных процессов, которые определили судьбу русского казачества после революций 1917 года. Казачество долгое время оставалось чуждо тем разрушительным силам, которые разваливали страну и армию. К тому же за казаками среди революционеров давно закрепилась репутация "опоры реакции". Поэтому-то в дальнейшем казаки и вызывали у большевиков такую лютую ненависть.

Отдельно хотелось бы отметить вопрос т.н. "казачьего сепаратизма". Он был направлен не только и не столько против России как таковой, сколько против несущей смерть и разрушение революционной вольности. Но посмотрим на цитаты Деникина (т.1, г.27).

"[Д]ействия" казаков обращались не раз и против Москвы, и это обстоятельство вызвало затяжную внутреннюю борьбу, которая длилась до конца 18 века, когда, после жестокого усмирения Пугачевского бунта, вольному юго-восточному казачеству был нанесен окончательный удар; оно мало-помалу утрачивает свой резко оппозиционный характер, и приобретает даже репутацию наиболее консервативного, государственного элемента, опоры престола и режима.

Во всей подпольной литературе — в воззваниях, листовках, картинах — понятие "казак" стало синонимом "слуги" реакции. - Это определение грешило большим преувеличением.

...Митрофан Богаевский..: "первым и основным условием, удержавшим казачество, по крайней мере, в первые дни, от развала, была идея государственности, правопорядка, глубоко сидящее сознание необходимости жизни в рамках закона. Это искание порядка законности красной нитью проходило, и проходит через все круги всех казачьих войск". Но такие альтруистические побуждения, — одни далеко не исчерпывают вопроса. Невзирая на огромную тяжесть поголовной военной службы, казачество, в особенности южное, пользовалось известным благосостоянием, исключавшим тот важнейший стимул, который подымал против власти и режима рабочий класс, и крестьянство центральной России. ... Так например, в старейшем и крупнейшем войске Донском, обеспеченность землей отдельного хозяйства выражалась, в среднем, в десятинах: казачьего 19,3-30, коренных крестьян 6,5, пришлых крестьян 1,3. Наконец в силу исторических условий, узкотерриториальной системы комплектования, казачьи части имели совершенно однородный состав, обладали большой внутренней спайкой и твердой, хотя и несколько своеобразной, в смысле взаимоотношений офицера и казака, дисциплиной, и поэтому оказывали полное повиновение своему начальству и верховной власти.

Казачество, в противовес всем прочим составным частям армии, не знало дезертирства.

Когда началась революция, все политические группировки обратили большое внимание на казачество — одни возлагая на него преувеличенные надежды, другие — относясь к нему с нескрываемой подозрительностью.

Тем временем, по инициативе революционной демократии, началась сильнейшая агитация, с целью проведения идеи "расказачивания". Там, где казаки были вкраплены в меньшинстве, ... она имела вначале некоторый успех.... Но в общем, идея самоупразднения никакого успеха не имела. Наоборот, среди казачества все более усиливалось стремление ко внутренней обособленной организации и к единению всех казачьих войск. Повсюду возникли казачьи правительства, выборные атаманы, — и представительные учреждения (круги и рады).... Во главе казачества появились такие крупные люди, как Каледин (Дон), Дутов (Оренбург), Караулов (Терек).

В областях образовалось троевластие. Атаман с правительством, комиссар, совет рабочих депутатов.
Роль комиссаров Временного правительства была довольно неопределенной, права и обязанности неясны. ... Гораздо более серьезною — становилась борьба казачьей власти с местными советами, комитетами, опиравшимися на буйную солдатскую чернь, наводнявшую области.... Этот бич населения положительно терроризовал страну.... Бороться с этим засилием казакам было нечем — все части находились на фронте; только в Донской области, случайно, к осени 1917 года, не без сознательного попустительства Ставки, сосредоточилась одна дивизия, позднее три, при посредстве которых генерал Каледин пытался водворить порядок. Но все его мероприятия... — встречали не только сильнейшее противодействие со стороны советов, — и обвинение в контрреволюционности, но даже некоторую подозрительность во Временном правительстве. В то же время, кубанцы и терцы просили Дон прислать хоть несколько сотен, так как "оттоварищей дышать становится невозможно".


На почве этой возникли два явления: первое — тяжелая атмосфера отчужденности и вражды между казачьим и иногородним населением, принимавшая иногда, ... чудовищные формы взаимного истребления .... Второе — так называемый казачий сепаратизм или самостийность.

Казачество не имело никакого основания ожидать от революционной демократии благоприятного разрешения своей участи, и особенно, в наиболее жизненном для него вопросе — земельном. ...Отсюда, независимо от общего здорового течения к децентрализации, у казаков, веками искавших "воли", явилось стремление самим обеспечить себе максимум независимости, чтобы поставить будущее Учредительное собрание перед совершившимся фактом, — или, как говорили более откровенные казачьи деятели, "чтобы было с чего сбавлять". Отсюда — постепенная эволюция от областного самоуправления к автономии, федерации и конфедерации. Отсюда наконец, при вмешательстве отдельных местных самолюбий, честолюбий и интересов, — перманентная борьба со всяким началом общегосударственного направления, ослаблявшая обе стороны и затянувшая надолго гражданскую войну. Эти же обстоятельства родили идею самостоятельной казачьей армии, возникшей впервые среди кубанцев, и не поддержанной тогда Калединым, и более государственными элементами Дона.


Если до июля казачество вотировало всемерную поддержку правительству, и полное повиновение, то позже оно,признавая до конца власть правительства, вступает, однако, в резкую оппозицию по вопросам об устройстве казачьего управления и земства, против применения казаков для усмирения мятежных войск и районов, и так далее. В сентябре, после корниловского выступления, Донское войско, поддержанное другими, становится на защиту Донского атамана Каледина, объявленного мятежником Временным правительством, проявившим в этом деле чрезвычайное легкомыслие и неосведомленность. Лояльность Каледина в отношении общерусской власти простиралась так далеко, что уже после падения Временного правительства, он не решался расходовать на нужды области денежные запасы областных казначейств, и сделал это только после ассигнования, одним из прибывших в область членов бывшего правительства, 15 миллионов рублей... Атамана казаки не выдали, в посылке карательных отрядов категорически отказали. А в октябре Кубанская рада облекает себя учредительными правами, и издает конституцию "Кубанского края". С правительством говорят уже таким тоном: "когда же Временное правительство отрезвится от этого угара (большевистское засилие) и положит решительными мерами конец всем безобразиям?"

Характерным показателем отношения, которое сумели сохранить к себе казаки в самых разнородных кругах, является та тяга на Дон, которая впоследствии, к зиме 1917 года, привлекла туда Родзянко, Милюкова, генерала Алексеева, Быховских узников, Савинкова и даже Керенского, который явился в Новочеркасск к генералу Каледину, в двадцатых числах ноября 1917 г., но не был им принят.

И вдруг оказалось, что все это чистая мистификация, что никакой силы у казачества в то время уже не было.
Ввиду разгоравшихся на территории казачьих войск беспорядков, атаманы не раз входили с ходатайством: о возвращении с фронта хотя бы части казачьих дивизий. Их ждали с огромным нетерпением, и возлагали на них самые радужные надежды.
С возвращением казачьих войск в родные края, наступило полное разочарование: они — по крайней мере донцы, кубанцы и терцы — принесли с собой с фронта самый подлинный большевизм, чуждый, конечно, какой-либо идеологии, но со всеми знакомыми нам явлениями полного разложения. Это разложение назревало постепенно, проявлялось позже, но сразу ознаменовавшись отрицанием авторитета "стариков", отрицанием всякой власти, бунтом, насилиями, преследованием и выдачей офицеров, а главное — полным отказом от всякой борьбы с советской властью, обманно обещавшей неприкосновенность казачьих прав и уклада.

Tags: Историческое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments